Haime
nemo me impune lacessit
02.09.2017 в 19:45
Пишет Vargnatt:

Дом ебенячьих детей: часть вторая — Ида и директор
Чуть позже, уже прекратившая рыдать Стина сидела у себя на койке и с интересом листала таки выданный доктором атлас, когда вдруг услышала, что её кто-то позвал. Вынырнув из-за книги, она увидела возле себя двоих ребят — мальчика и девочку, очень друг на друга похожих — которых до этого в приюте не видела. Ребята были очень рады, что Стина появилась в приюте, потому что она особенная, и до этого такая девочка у них там была только одна, но она плохо кончила. Они подтвердили, что под фонтаном был проход в логово паука, но зайти туда можно было только следом за ним, потому что только он этот проход мог открыть. Сами ребята когда-то так и сделали, но потом не смогли выйти. Стина, в принципе, по тому, как именно они говорили о себе, уже подозревала, что близнецы были немного мёртвенькими, а это её в том только укрепило. Не то что бы она сильно удивилась — папка её всю жизнь готовил ко встрече с призраками.
Близнецы спросили у Стины, собиралась ли она участвовать ночью в игре, но поскольку у неё соплищи висели бахромой, она ответила, что доктор её не отпустит, а сбегать и расстраивать его сильней ей не хотелось. Привиденчики немного расстроились, потому что хотели пообщаться с ней побольше, но сказали, что так оно даже к лучшему, потому что остальные ребята наверняка устроили бы им с девчонками тёмную, чтобы придумать прозвища. Стина уже в который раз слышала про эту тему с прозвищами, но всё равно никак не могла понять, в чём же был прикол, потому что у тех же Лося с Крысом прозвища были взяты натурально с потолка и не были даже забавными. Близнецы и сами не знали, в чём прикол, но это было чем-то вроде традиции в приюте — ещё годов, эдак, с 80-х. Призраки пообещали зайти к Стине попозже и пропали, будто бы она всё это время с пустым местом разговаривала — хорошо никто этого тогда не видел.
Мстислав укатился из библиотеки следом за доктором и Стиной, потому Ида с Анитой решили полезть на чердак и посмотреть, не нашлось бы ещё и там каких-нибудь следов паука, которые могли бы навести их на мысль, где тот вообще мог прятаться. На чердаке кроме них оказалась группка каких-то юных клеенюхов, общаться с которыми девочки не захотели, потому просто постояли в углу, пока те не свалили. Оставшись только вдвоём, они стали шариться по многочисленным коробкам, ящикам и креслам, пылившимся на чердаке, но нашли только чью-то нычку с клеем и пакетами.
Пока Ида задумчиво рассматривала этот рай токсикомана, Анита решила заглянуть в бельевое отделение старого дивана и к ужасу своему обнаружила там человеческий череп. Она немного залипла, глядя на него, потому увидела, как из его глазницы вылезла паучиха с коконом на спине. Аните после ночного нападения пауки как-то не климатили, потому она с отвращением раздавила паучиху ногой. Следом за этим из кокона на паучихе полезли маленькие-маленькие паучата, которые стали забираться на Аниту по её ногам. Она завизжала, так что Ида обратила на неё внимание и помогла смахнуть паучат. От греха подальше она ещё решила облить паучиху с коконом клеем и поджечь, но что-то явно пошло не так, потому что огонь очень лихо перекинулся на всё вокруг. Когда загорелся диван, окно чердака резко открылось, уронив на пол и разбив стоявшую перед ним лампу, а девочки услышали какой-то совершенно нечеловеческий вопль, после чего быстро-решительно свалили с чердака и хотели сделать вид, что их там вообще не было, но прямо на выходе были пойманы директором и сторожем, прибежавшими на дым.
Сторож стоически полез тушить последствия Иды с Анитой, а директор настоятельно порекомендовал ему не пиздеть и проследовать в его кабинет для воспитательной беседы. К тому времени на дым прискакал ещё и доктор, но поскольку никто не пострадал, директор развернул его обратно к больничке, где на пороге задумчиво ждала Стина — у неё уже был, благодаря папке, определённый опыт с пожарами, потому она усиленно оценивала обстановку на предмет, а не пора ли валить на улицу.
Директор в кабинет пошел не сразу, решив, видимо, удостовериться, что чердак таки потушат, потому у Иды было немного времени для того, чтобы заныкать куда-нибудь такие криминальные предметы как зажигалка и осколок стекла. Единственным достаточно СТРАТЕГИЧЕСКИМ местом для этого Ида посчитала собственный лифчик, потому двигалась она по приходу директора ОЧЕ АККУРАТНО.
Воспитательная беседа получилась как-то не очень, потому что девочки усиленно валили всю вину на подлую лампу, которая разбилась и почему-то подожгла очень всё, и прогнивший к хуям чердак, от чего директор в какой-то момент таки сдался и сказал, что ничего им за это не будет, если они «сдадут оружие». Отдавать зажигалку Ида не хотела, потому вытащила из лифона осколок зеркала. Глаза директора полезли на лоб от такого зрелища, так что он даже не сразу сообразил, как бы так сформулировать свою реакцию. Глядя на всё это Ида невозмутимо заверила его, что с помощью зеркальца и солнечного луча можно разжечь огонь — хотя погода в тот день была пасмурной и довольно мерзкой как в принципе.
Когда директор наконец взял себя в руки, он попросил Аниту выйти, потому что ему явно было видно, кто из них отличился, и он хотел поговорить конкретно с Идой. Анита попыталась вцепиться в подругу всеми четырьмя, но всё-таки была выставлена за дверь. После этого директор подсел к Иде на диванчик, и ей как-то резко стало менее уютно, чем до этого. «Ида, — загадочно начал директор, — вот только скажи мне честно — ты же не собиралась что-то с собой сделать этим осколком?». Ясное дело, что если Ида и собиралась заняться членовредительством с помощью осколка, то навредила бы она явно не себе, но директора на такую сложную концепцию не хватило. Он вообще вёл себя так, будто жизнь в детдоме — это такая прогулка за ручку по ромашковому полю.
И ладно бы директор просто был незамутнённым, так нет же — с каждым последующим вопросом он старательно придвигался к Иде поближе. Он ещё в первый день девочкам без мыла в жопу со своими расспросами залезть пытался, но тогда это было гораздо менее НЕЛОВКО. Иду всё это очевидно нервировало, потому так же, как директор к ней придвигался, Ида от него отодвигалась — пока диван внезапно не кончился. Иду всё ещё не прельщала перспектива оказаться как-то прямо-таки интимно-близко с директором, потому она шустро пересела на его кресло, так чтобы между ними с директором не только расстояние было, но ещё и стол. Не то что бы одно и второе сильно помешали ему к Иде подойти, но он хотя бы уже не пытался сесть прямо на неё.
Ида очень, ОЧЕНЬ хотела наконец свалить подальше из неловкого кабинета с койкой в углу и подальше от неловкого директора, жмакавшего её за плечи, несмотря на довольно громкие протесты против этого. И если всё до этого — с большой натяжкой, но всё-таки — можно было списать на недостаток социализации и такта у директора, то когда он толкнул телегу о том, что в какой-то момент осознал, что каждому ребёнку жизненно-необходима ЛЮБОВЬ ПЕДАГОГА, Ида поняла, что её киска в зоне риска, и попыталась съебаться от директора через подстолье.
К сожалению, сбежать Иде не удалось, потому что директор сначала поймал её за шкирку, а потом ещё и за руки перехватил, потому что она попыталась ему вмазать. В какой-то момент до Иды дошло, что, наверное, сначала нужно было орать, что было мочи, а не пытаться с директором драться, но рот ей в тому времени уже тоже рукой зажали, так что оставалось только кусаться, брыкаться и выкручиваться. Пока директор медленно, но верно подталкивал сопротивляющуюся Иду в сторону той-самой койки в углу, Ида таки умудрилась прокусить ему ладонь до крови. Правда, после этого выяснилась небольшая проблема — директору такое, по ходу дела, доставляло, потому что Ида весьма отчётливо ощутила, как что-то ткнулось ей в спину — и это явно был не пистолет.
Стоявшая всё это время за дверью Анита крайне недоумевала, почему директор закрыл за ней дверь на ключ, и что там вообще происходило в том кабинете — потому что там, судя по возне, что-то явно происходило. Что-то подсказывало ей, что Иду там за дверью если не убивали, то явно делали с ней что-то нехорошее, потому Анита сделала то, что получалось у неё лучше всего — зарыдала вголосину, так чтобы весь приют услышал.
На вопли Аниты прибежал крайне перепуганный дядя-доктор, которому она немедленно рассказала, что директор там Иду убивал. Доктор прислушался к возне за дверью, после чего вытащил из кармана халата отмычки и стал тихонько колупаться в замке.
Тем временем директор с Идой благополучно завалились на койку, потому что Ида как-то очень неочень выворачивалась у него из рук. Лёжа под директором она еще несколько раз безуспешно попыталась его боднуть в очки, и даже приложить ногой по яйцам, но директору, по всей видимости, НАСТОЛЬКО такое доставляло, что его даже это не затормозило. Он как-раз увлечённо стаскивал с Иды штанцы, когда услышал колупание в замке, так что резко всё бросил, пересел на диванчик и отряхнулся: типа он весь такой не при делах и вообще — это лоля его тут соблазняет. Глядя на это, Ида решила немного усугубить ситуацию, потому быстро сняла с себя футболку — как-раз в тот момент, когда в кабинет наконец вломился доктор.
Доктор посмотрел на директора, картинно прикрывшего лицо ладонью, на слегка голенькую Иду, опять на директора, после чего с крайне обескураженным видом спросил у Иды, почему она без одежды. «Жарко мне, блядь, стало», — возмутилась Ида, после чего подтянула штаны, надела футболку и, уже выходя из кабинета, бросила что-то про директора-педофила. Стоявшая всё это время в дверях за доктором Анита так и не поняла, что там произошло, но на всякий случай всё-таки вцепилась в Иду и вышла вместе с ней. Дверь за девочками захлопнулась, после чего из кабинета опять послышался какой-то грохот, но Ида решила не ждать под дверью, чем же там всё закончится, а пойти пожрать — а то её как-то дёргало, заесть надо было.
Для Стины же всё это выглядело немного иначе: сначала слегка перепуганный анитиным воплем дяденька-доктор подорвался и побежал куда-то, наказав Стине сидеть в кровати и не рыпаться, а потом минут через 15 он вернулся с разбитым и крайне обескураженным лицом. Когда добрый ребёнок попытался узнать у доктора, что случилось, тот попросил её в ближайшее время не разговаривать и не оставаться наедине с директором ни при каких условиях, но вот почему — не объяснил. Поскольку Стина буквально за час до этого упросила директора повозиться с её письмами, её запрет общаться с ним очень сильно расстроил — тем более, что первое письмо она ему уже даже отдала. Доктор пообещал, что займётся её письмами сам, и сел катать на директора заявление. Стина всё время как бы невзначай крутилась рядом и пыталась заглянуть ему через плечо, чтобы понять, о чём вообще заявление, но доктор вполне успешно её от себя отгонял, так что узнать в чём дело она таки не смогла.
После столовки, где Ида обменялась с Ребеккой многозначительными взглядами, а Анита пожертвовала свою мороженку в фонд пострадавшей подруги, девочки нагребли жратвы ещё и на Стину и отправились в больничку. Увидев разбитое лицо доктора, Ида молча отдала ему стинину мороженку, после чего попросилась остаться в изоляторе на ночь, потому что ей было как-то стремновато. Доктор не только согласился, но и вообще предложил им всем троим прямо с вещами съехать в больничку. Анита ушла за вещами, а Стина теперь уже у Иды попыталась выяснить, что вообще произошло. Ида уже открыла было рот, чтобы выложить всё в стихах и красках, но поймала на себе суровый взгляд доктора, который ясно дал ей понять, что он ОЧЕНЬ не хотел, чтобы Стина узнала, какой пиздец пережила Ида.
Спустя где-то час с чем-то в приют понаехала полиция, которая сначала долго и нудно разговаривала с директором, а потом ещё более долго и ещё более нудно расспрашивала Иду о случившемся. Неизвестно, что там наговорил директор, но при разговоре с Идой полицейских почему-то сильнее всего интересовал порядок перемещения между софой и кроватью, от чего Ида злилась и истерила, потому что важно было не то, где директор пытался её завалить, а сам факт, что провозись доктор с замком чуть дольше, стала бы Ида маленькой и глубоко травмированной женщиной. Полицейские в какой-то момент всё-таки отстали от неё, спеленали директора и укатили в СИЗО.
Когда всё улеглось, к девочкам в изолятор зашел доктор с подносом чая с мятой и печеньками, после чего сел напротив их коек со скорбным выражением лица и в очередной раз тихо выругался себе под нос на директора, приют и всё на свете. Как бы между делом, под чай да печеньки, девочки выспросили у доктора, что тот большую часть жизни проработал в этом приюте, иногда уезжая из него, но всегда возвращаясь, будто его туда что-то притягивало. Про то, как долго в приюте проработал директор, доктор ответил странно и немного уклончиво — «Не меньше, чем я. Просто в какой-то момент я приехал, а он уже был тут». Девочкам стоило бы в тот момент задуматься над тем, что именно сказал доктор, но обратила на это внимание только Стина, и то — скорее удивилась, потому как директор был молодой совсем, и посчитала, что доктор просто ошибся.
В какой-то момент Стина вдруг спросила, не мучили ли доктора кошмары, когда он жил в приюте. Тот ответил, что его кошмары мучили везде, где бы он ни жил, так что в этом ничего удивительного не было. Тогда девочки решили наконец рассказать про паука и, дабы подкрепить свои кулстори, показали доктору кусок хитина, который нашли в сугробе. Пока дяденька-доктор менялся в лице от вида хитина, Стина ещё и рассказала про близнецов, которые залезли к пауку в логово и потерялись там. Когда она их описала, доктору стало как-то совсем худо, потому что он их вспомнил. Этого оказалось таки достаточно, чтобы доктор поверил в историю про паука, и даже согласился посидеть с девочками ночью, чтобы тот не пролез в изолятор.
Вечер и так был довольно мрачным, со всеми этими разговорами, потому когда на улице вдруг началась гроза — с громом, молниями и всем вот этим вот, — Стина немного обкирпичилась и с писком запрыгнула доктору на ручки. Дальше было хуже, потому что после энного удара молнии свет в приюте благополучно отрубился, так что доктор прямо со Стиной на руках пошел откапывать в недрах медкабинета фонарик. Пока он был этим занят, в дверь больнички кто-то стал весьма настойчиво ломиться. Когда доктор открыл дверь, на пороге обнаружилось двое мальчишек, наперебой оравших, что у Мстислава опять припадок и он полез на холм.
Доктор тихо выругался, поставил Стину на пол и как был — в тапках и халате — побежал сначала за сторожем, а потом ловить Мстислава. Стине как-то вообще не хотелось оставаться без кого-то взрослого рядом, да ещё и в темноте, так что она немедленно заканючила, чтобы и её взяли с собой. На это доктора не раскрутили бы даже её щенячьи глазки, потому он разрешил только подождать его на улице, если девочки запакуются в тёплую одежду по самое это-самое. Благодаря этому девочки своими глазами видели, как Мстислав таки поймал молнию таблом — доктор со сторожем только чуть-чуть не успели до него добежать. Дымящуюся тушку схватили за руки-ноги и поволокли в больничку, параллельно поорав девочкам, чтобы они вызвали скорую.
Телефон в приюте был только в кабинете у директора, потому, пока девочки бегали туда-обратно, Мстислава уже занесли в изолятор. Ида с Анитой посчитали, что парень сдох, потому тихонько присели на койку Аделаиды, а Стина наоборот — усиленно лезла доктору под руки, потому что очень сильно волновалась за Мстислава. Пока доктор не гаркнул на неё, чтобы она не мешала, от чего Стина немедленно ещё и разнылась, она всё-таки насмотрела, что пусть Мстислав поседел и покрылся тоненькими шрамами, похожими на молнии, он таки ещё был жив, потому что дышал. Ноющую Стину вывел в медкабинет сторож, чтобы она таки не мешала доктору, потому она не заметила, как Аделаида, наконец рассмотревшая поджаренного Мстислава, вдруг скривилась и сказала, что очень надеется, что он таки сдохнет.
Скорая приехала как-то значительно быстрее, чем до этого полиция, и забрала Мстислава. Тяжело вздохнув, доктор попытался уложить девочек спать и самому пойти на боковую в медкабинет, но Стина с Анитой немедленно разнылись, что он обещал посидеть с ними. Никакие уговоры, что он, если что, задержит паука в медкабинете, на них не сработали, потому доктору пришлось опять усесться на стул напротив их коек и очень стараться не спать. Девочки тоже старались, потому Стина быстро заметила, что доктор всё-таки уснул, и залезла к нему на ручки, чтобы будить. Ида тоже пересела — на койку к Аделаиде. А вот Аниту будить было некому, и сама она с этим не особенно хорошо справлялась, потому уснула практически сразу. Стина и упорно распихиваемый ею доктор дотерпели где-то до четырёх утра, после чего как сидели в обнимку, так и уснули. Ида дотерпела до рассвета, потому даже увидела, как в какой-то момент доктор сам проснулся и со Стиной на руках пошел в медкабинет за пледом, в который потом закрутился вместе с ней досыпать.



Анита проснулась где-то к восьми утра, и все в изоляторе к тому времени уже благополучно спали — Ида передислоцировалась обратно на свою койку, а Стина продолжала пускать слюни дяденьке-доктору в плечо. Аните очень хотелось ЖРАТ, но вставать и идти за едой самой ей было как-то ссыкотно, а остальные всё не просыпались и не просыпались. Она пролежала, глядя голодным взглядом в потолок, где-то полчаса, но в изоляторе так ничего и не изменилось, так что Анита смирилась, что еду придётся добывать самой, и сползла с постели.
Дверь изолятора, правда, оказалась закрытой на ключ — Стина ночью таки упросила доктора закрыть всё, что было можно закрыть, чтобы паук не мог добрать до них, не снеся две двери. Ключи призывно выглядывали у доктора из кармана, так что Анита решила, что ничего страшного не случится, если она возьмёт их на минуточку, откроет двери и положит на место. Кроме ключей в том же кармане нашлись ещё и отмычки, которыми доктор вскрывал кабинет директора, — и вот их Анита решила позаимствовать себе на подольше, потому что они с девочками хотели посмотреть подвал и сторожку, которые были закрыты на замки очень всегда.
Выбравшись в столовку, Анита никого там не обнаружила: ни Ребекку с подружайками, которые в столовой, казалось, жили, ни кухарку — хотя с кухни явно пахло чем-то вкусным. Анита подождала ещё полчасика и даже несколько раз поорала в сторону кухни, но никого так и не появилось. Это было очень странно, что кухарка оставила готовиться еду, а сама ушла больше чем на полчаса, потому Анита решила проверить, что же там на кухне.
Кухня встретила её ОЧЕ ВКУСНЫМИ запахами шкварчащего на плите жаркого и пирожков в духовке — такими вкусными, что прямо «при звуках дудки слот теряет волю». Вот и Анита чуть было её не потеряла, но вовремя заметила на полу передник кухарки и вспомнила, что та могла в любой момент на кухню вернуться и ввалить ей пиздюлей по самое это-самое, если бы застукала на подъедании прямо с плиты. Приглядевшись к переднику, Анита заметила, что он был заляпан какой-то странной зелёной жижей, похожей на овощное пюре, но проверять, что оно такое, Анита не стала.
Пока Анита рассматривала передник и переминалась туда-обратно, всё никак не решаясь съесть на кухне хоть что-то, духовка со щелчком открылась и продемонстрировала ей свежие, вот только-только допёкшиеся пирожки. Сопротивляться таким-то провокациям со стороны жратвы было всё сложнее и сложнее, но Анита пыталась, потому цапнула из хлебницы пару вчерашних булок и сделала из них и сыра из холодильника себе бутеров.
Но пирожки и жаркое всё манили и манили, потому в какой-то момент Анита всё-таки сдалась и решила, что если она спиздит несколько пирожков прямо из духовки, то никто этого даже не заметит. Карма настигла её мгновенно, потому что пирожки оказались всё ещё очень горячими и больно обпекли ей руку, стоило до них только дотронуться. Держать их в руках в таком случае было не вариантом, потому Анита решила переложить пирожки внезапно обнаружившейся прямо у неё перед носом прихваткой на не менее внезапно возникшую рядом тарелку, чтобы пирожки быстрей остыли. Прихватка и тарелка действительно были очень кстати, но когда Анита заметила, как из-под тарелки с пирожками вылез маленький паучок, есть их ей как-то резко расхотелось.
Раз с пирожками не получилось, Анита решила нагрести себе жаркого — и точно так же, как до этого с тарелкой для пирожков, прямо рядом с Анитой обнаружилась ещё одна тарелка. Тут-то до неё начало доходить, что на кухне творилась какая-то странная херня, и Анита решила по-быстрому оттуда свалить. Пустых тарелок тем временем становилось всё больше и больше — они тупо появлялись, стоило Аните моргнуть или отвернуться.
Столовка за это время тоже преобразилась — столы там, прямо как в каком-то Хогвартсе, аж ломились от еды. Больше всего Аниту впечатлили пироженки, на которе сверху были приделаны пироженки поменьше, а на них уже совсем маленькие пироженки. Она настолько впечатлилась, что обеими руками вцепилась в них, несмотря на то, что всё вокруг было пиздец-каким странным, а внутренний голос чуть ли не благим матом орал, что это была ПЛОХАЯ ИДЕЯ.
С пироженками в обеих руках Анита быстро двинула обратно в больничку, но прямо на входе в приют вляпалась рукавом курточки в здоровенный шмат паутины. Это не могло означать ничего хорошего, потому, добежав до изолятора, Анита первым делом растолкала Иду. Ида, в тот момент увлечённо смотревшая сон о том, как её мёртвый папаша хуесосил её за неспособность помочь себе без посторонней помощи, была этой побудке не особенно рада, но молча встала и пошла шарить по ящикам в медкабинете, когда увидела паутину.
От активного шурудения проснулся доктор, переложил всё ещё спавшую Стину на койку и сонно отчитал Иду за лазанье по чужим вещам без разрешения. Пока он разрезал на Аните паутину, она быстро пересказала, что видела на кухне, и показала пироженки. Доктор настоятельно порекомендовал их не есть, пока он не сходит и не проверит, что за фигня творится на кухне.
Где-то параллельно с этим от разговоров наконец проснулась Стина и первым, что она увидела, были те-самые пироженки с пироженками с пироженками. Её они тоже крайне впечатлили — настолько, что есть их ей стало жалко, потому она просто стала их рассматривать. В какой-то момент она заметила, что прямо из пироженки выполз паукан, от чего Стина поёжилась и попыталась опять залезть на руки доктору.
Но влезть на своё любимое место Стина не успела, потому как в медкабинет без стука ввалился сторож и тут же насел на доктора, агитируя сходить пожрать, потому что на кухне ТАКОЕ. Девочек внезапный сторож слегка напугал, и если Ида просто постаралась отойти от него подальше, то Анита залезла за стол, а Стина вообще спряталась прямо за доктором. Сторож смерил девчонок крайне гаденьким взглядом, от чего Стина в доктора чуть ли не вцепилась, и повторил предложение пойти пожрать. Доктор согласился, но сказал сторожу идти вперед — мол, он его догонит через минуту, а сам стал методично закрывать на ключ все ящики в медкабинете, какие вообще можно было закрыть, памятуя идино шорханье по ним. Сторож попрощался с девочками не менее гаденько, чем до этого посмотрел, так что, стоило за ним закрыться двери, Стина тут же заканючила, чтобы доктор с ним не ходил или хотя бы взял Стину с собой. Доктор на нытьё на сей раз не поддался и наказал сидеть в изоляторе, дожидаться его и вызывать полицию, если он в течение часа не вернётся.
Последнее ценное указание как-то вот вообще не помогло Стине успокоиться, потому они с девочками выползли в коридор следом за доктором спустя пару минут. Но доктор был не первый раз на родео, потому догадался, что сделают они именно так, и ждал их за углом, чтобы развернуть в больничку. Ида а Анитой покорно пошлёпали обратно, а Стина опять попыталась заныть, так что её он туда отнёс чуть ли не за шкирку. Доктору стоило бы закрыть их там на ключ, чтоб наверняка не сбежали, но делать этого он не стал.
Во второй раз девочки подождали чуть дольше, потому пусть смогли успешно слинять из изолятора, но доктора из виду потеряли. В холл приюта к тому времени уже высыпала толпа детей, которые тоже откуда-то узнали про горы еды в столовке, потому девочки решили смешаться с ними и, в случае чего, кивать на то, что все же пошли — вот и они пошли. В толпе на лестнице Ида заметила Крыса с Лосём, которые в первый день уверяли её в том, что директор 100% не педофил, и решила подставить им подножку, чтобы хоть сколько-то отвести душу. Крыс её перепрыгнул и даже не заметил, а вот Лось полетел, аки птица — причём, судя по грации полёта, птица эта была пингвином. Приземлился он тоже как боженька — прямо на Стину, которая с возмущённым писком стала пытаться из-под него вылезти, от чего бедный парнишка шмякнулся на неё ещё пару раз, краснея, бледнея и синея от неловкости в процессе.
В столовке все, кроме девочек, с радостным визгом накинулись на жратву и стали ею там чуть ли не обмазываться. Пока Стина оглядывалась, пытаясь высмотреть в столовой доктора со сторожем, к ней обратился её новый знакомый-призрак и тоже сказал, чтобы они с девчонками ничего не ели и особенно — жаркое, потому что оно было прямо ИЗ поварихи. Стина ему сначала не поверила, но маленький мёртвый мальчик в стихах и красках описал, как ночью на кухню пришел паук и оторвал кухарке голову, после чего добавил, что если бы хотел её наебать, то рассказал бы чего по-круче. Анита странно посмотрела на Стину, болтавшую с пустотой, но ничего не сказала.
Доктора и сторожа привиденчик последний раз видел на кухне, потому предложил Стине посмотреть там. Заодно он попросился побродить с ней вместе, потому что с самой ночи не мог найти свою сестру — во время их игры с детишками из приюта пришел ещё один призрак и поломал всю малину, а сестра тогда была слишком занята самокопанием, так что они разделились и вот никак не могли найтись. Стина потащила Иду с Анитой в сторону двери на кухню, и где-то на полпути девочки начали слышать у себя на спинами совершенно инфернальные звуки — хруст, чавканье, хлюпанье и крики. Это, в принципе, были бы нормальные для столовки звуки, если бы крики не были испуганными. Девочки, не оборачиваясь, прибавили скорости и увидели, что происходило у них за спинами, только когда добежали до двери в кухню — в окошке на двери отражалось, как из всей еды на столах полезли пауки, которые стали накидываться на детей и жалить их за все выступающие части.
Испуганно икнув, девчонки вломились на кухню и попытались забаррикадироваться там стульями. Заодно Ида вооружилась кухонным ножом, а Анита — половником. Пока остальные были заняты вопросами защиты своих тощих поп, Стина продолжала искать доктора: на самой кухне его не обнаружилось, но из неё были выходы на улицу и в кладовую — куда Стина и сунулась. Кладовка обдала её трупной запашиной, от которой Стину вывернуло бы наизнанку, съешь она в то утро хоть что-то. На полу посреди кладовки лежало четыре качественно обглоданных скелета, но череп был только у одного. С выражением лица «ВСЕ НРМЛН» Стина закрыла кладовку и намылилась на улицу, но Анита насела на неё с вопросами, что было в кладовке. Пока Стина усиленно делала вид, что там таки всё НРМЛН, Ида молча сунулась туда, оценила вонь и степень погрызенности костей, после его сделала вывод, что они лежат там давно, а значит доктора ещё, может быть, не сожрали. В дверь кухни начал кто-то ломиться и истошно орать, чтоб ему помогли, но девчонки, не сговариваясь, решили, что да ну нахуй, и выскочили на улицу.
На улице девочки первым делом начали искать следы на снегу и таки даже нашли две пары, которые вели от самой двери кухни, мимо фонтана и куда-то в сторону подвала. Где-то в тот момент, когда и сами девочки проходили мимо фонтана, из кухни с диким воем вывалилась одна из подриужаек Ребекки, у которой все волосы, вся одежда были в пауках. Но самый адок был в том, что маленькие паучки сидели у неё на щеках и прогрызали в них дырки. Деваха выла от боли и просила ей помочь. Что удивительно — на такой широкий шаг оказалась готова только Ида, которая помогла ей весьма своеобразно, но тем не менее. Деваха осталась почти без волос, которые Ида ей радикально обрезала, и вывалянная в снегу, но большую часть пауков с неё таким образом снять удалось. Правда, те, что сидели на щеках, не хотели сниматься ни в какую, так что Ида даже попыталась срезать их ножом вместе с кусками щёк, но деваха разоралась только сильней и начала отбиваться, так что Ида забила на неё болт и переключилась на Стину, которая от вида всего этого свернулась шариком и тихонько завывала.
Первым делом, когда ребеккина подружайка с воплями о помощи вывалилась из кухни, Стина спросила у своего призрачного приятеля, не мог ли он ей как-то помочь — парнишка ответил, что девахе практически гарантированно пизда, потому что пауки оказались у неё ВНУТРИ, когда она съела что-то с столовке. Стина вообще была готова к некоторому дерьму, но вот на этом у неё случился полный провал морали, из которого её вытащили только пиздюли от Иды и снежки, которыми в неё бросалась Анита. Где-то там, между пиздюлями, Ида ещё пыталась вразумить её словами через рот, напоминая, что им бы доктора спасать-выручать, но пиздюли помогали явно лучше.
К тому времени, как Иде с Анитой таки удалось привести Стину в чувство, из кухни вывалился здоровенный паук, очень похожий на того, что шарился по их комнате в первую ночь — вплоть до сломанной лапки, — и накинулся на ребеккину подружайку доедать, что не доели его мелкие родичи. Девчонки наблюдать за этим не стали и припустили в сторону входа в подвал, у которого заканчивались следы, по которым они прошли с кухни. Правда, всё это пахло какой-то зрадой, потому что на двери подвала висел замок, снаружи. Каким образом он мог оказаться снаружи, если доктор и сторож очевидно подошли к подвалу, — хз, не прошли же они обратно по своим же следам, ну нахуя? — так что девчонки решили в любом случае ломиться в подвал и смотреть, что там, потому Анита села колупать замок трофейными докторскими отмычками. Каким-то чудом она успела расколупать замок именно в тот момент, когда здоровенный паукан доел ребеккину подружайку и поскакал в их сторону. Закрыться на замок в подвале изнутри, ясное дело, никак было нельзя, но дверь та открывалась наружу, потому у паукана, у которого лапки, были определённые затруднения с тем, чтобы войти за девочками следом, так что на какое-то время они оказались в относительной безопасности.
Относительной, потому что, когда они нащупали выключатель, то обнаружили, что весь подвал, абсолютно весь был укрыт толстым слоем паутины. И ладно бы только это, так нет — посреди подвала торчало три здоровых кокона, разрезав которые девчонки обнаружили три полупереваренных тела чуть крупнее себя и толпы мелких паучков. В общем, наебали их слегка все, говоря, что в подвале ничего нет.
Поняв это, девчонки стали обшаривать очень весь подвал, обрывать в нём паутину и простукивать стены, пока в конце-концов не нашли небольшой люк в полу, вскрыв который, они увидели какой-то рычаг. Недолго думая они повернули этот рычаг — стена подвала, как-раз ближайшая к фонтану, отъехала и открыла проход куда-то вбок в темноту. Парнишка-призрак сильно удивился, потому как они с сестрой этого прохода никогда не видели, так что он вызвался посмотреть, что там было дальше. За пару минут он вернулся и сказал Стине, что за коридором находилась сокровищница паука, где были собраны все вещи, которые он когда бы то ни было отжал у детей в приюте.
Поскольку Стина опять увлечённо беседовала с пустым местом, Анита всё-таки не выдержала и спросила у неё, что вообще происходило и с кем она разговаривала. Стина очень сильно замялась, потому как папкин опыт научил её, что другие люди не сильно верят в привидений, но в конце-концов всё-таки ответила, что у неё завёлся друг-призрак, который сходил вперёд и посмотрел, что там. И, поскольку там была паучья сокровищница, Стина предложила сходить туда и пошариться по ней: как минимум — просто посмотреть, как максимум — забрать палку Аделаиды. Ида слегка охуела, что призраки существуют, но после гигантских пауков-вымогателей её это уже не так удивило, а вот Анита засомневалась, не хотел ли призрак их куда заманить, поскольку Мстислав говорил, что паук и призраки, вроде как, дружат. Стина на это пожала плечами и ответила, что у них не то что бы особенно есть выбор, поскольку на выходе из подвала их ждал здоровенный паукан.
Пройдя через коридор девчонки действительно обнаружили сокровищницу, полную старых игрушек, приставок, перочинных ножей и прочей лабуды. Палка Аделаиды там тоже довольно легко нашлась. Заодно Анита со Стиной налутали себе по ножику, а Ида ещё и рогатку. Стина вообще предложила поломать сокровища, потому что это могло бы ослабить паука, раз он их так упорно собирал, но девочки решили этого пока что не делать — а то вдруг он от этого только сильней осатанел бы.
Из сокровищницы, кроме коридора обратно в подвал, вёл ещё один — как-раз в сторону фонтана, как прикинула Стина. Она попросила своего приятеля-призрака посмотреть, что там, но он так и не вернулся к тому времени, как девчонки обшарили сокровищницу и решили уже сами двигать в ту сторону. В зале за вторым коридором было не просто темно — темнота там даже от огня зажигалки расходиться не хотела. Несмотря на это девочки героически двинули вперёд и дошли где-то по центра зала — там с потолка что-то капало, а темнота наверху была будто-бы даже мохнатой.
Поглядев на это, девчонки решили, что да ну нахуй и попятились обратно в сторону коридора, чтобы обойти зал по стеночке, но мохнатая темнота вдруг развернула десятиметровые лапки и замогильным голосом потребовала отдать вещи. Девчонки молниями припустили в сторону коридора, при этом Ида на бегу слала паука нахуй, а Стина наоброт — пыталась заболтать и выспросить, на кой же ж ляд он всё это делал. Паук, кстати говоря, даже ответил — ему нужно было выводок кормить. Так что паук их был той-ещё яжматерью. Он ещё загонял телеги, что всё про девочек знал, на что Ида только активнее слала его в пешее эротическое, а Стина вообще пообещала сжечь сокровищницу, если он от них не отстанет. Паука такие ответы явно взволновали, потому что зал стал ходить ходуном.
В узкий коридор за девчонками паук, по всей видимости, пройти не мог, потому они спокойно выбежали обратно в подвал. Решено было как-то прорываться до Аделаиды и отдавать ей палку, раз уж она так верила, что та на самом деле была мечом — после призраков и гигантских пауков это уже не было бы чем от странным от слова вообще. Палку вручили Стине, как внезапно самой быстрой и ловкой, после чего девочки резко открыли дверь и выбежали из подвала. Паук, сидевший в сторонке, слегка даже замешкался, потому как вообще не ожидал такого, так что Стина благополучно пробежала мимо него в сторону входа в приют. Опомнившись, паук задрал передние лапки вверх и грозно побежал на Иду с Анитой.
Подбегая ко входу, Стина заметила припаркованную возле него машинку — именно на ней их с Идой и Анитой привезла в приют милая барышня-психолог, которая действительно должна была приехать снова, потому что дяденька-доктор позвонил ей после СИТУАЦИИ с Идой и директором. Вообще, всё то время, что Стина бежала, её крайне заедало несколько вопросов: во-первых — почему паук на выходе из подвала не побежал за ней, а во-вторых — почему к подвалу вело две пары следов, а внутри не было никого, кроме паука? Её начинали терзать смутные сомненья, что паук у них мог быть не один, и что милый дядя-доктор тоже мог оказаться пауком.

URL записи