13:13 

раз.

Haime
nemo me impune lacessit
16.11.2011 в 15:32
Пишет JIisToIIadJIa:

Не секрет, что одна из моих страстей это Чехия. Вернее, столица этой чудесной страны - Прага. Я там не была, но мечтаю туда попасть.
Вчера я подумала: "Прага - старинный город, наверняка существует множество легенд, связанных с городом". Не долго думая, я углубилась на поиски в Гугле. И таки нашла несколько легенд. Вообще, я нашла их больше, но остальные буквально на пару строчек, они не интересные.


Легенда о чёртовых камнях


При строительстве Вышеградского храма св. Петр и черта заставил поработать - собирать камни для строительства со всего света. Черт не забыл эту обиду и ждал часа расплаты.
В новом храме нашелся негодный служитель Господень, который страстно любил азартные игры. Вскоре он оказался в большой нужде, и когда карта ему снова и снова не шла, в приливе гнева он позвал самого владыку ада. Черт, которого звали Зардан, ждал этого момента с нетерпением, и они быстро договорились. Картежник обещал дьяволу душу в обмен на выполнение любых его желаний. Черт выполнял все пожелания безукоризненно, картежнику карта шла так, что у его партнеров дух захватывало.
Шли годы, священник старел и начинал понимать, какую цену заплатит за свой успех. Горько сожалел о своей опрометчивости, не хотел в ад. Он знал, что договор действует, пока черт выполняет его пожелания. Начал думать, что бы такое потребовать, чего черт не в состоянии исполнить.
И тут он вспомнил о покровителе своего храма, так умолял его о помощи, причитал так жалостно, что св. Петр смилостивился и посоветовал ему потребовать у черта принести гранитный столб из храма св. Петра в Риме. Если черт успеет принести его до того, как священник закончит мессу в храме Вышеграда, ничего не поделаешь - душа грешника отправится в ад. Если же на своем воздушном пути черт задержится и не успеет вернуться вовремя, то договор потеряет силу, и священник спасет себя от адского огня.
Черт только улыбнулся этому пожеланию, и как только слуга Божий начал службу, вознесся Зардан до облаков и как стрела полетел на юг. Рим был далеко, так черт решил облегчить себе задачу. Приземлился у первого римского костела, вытащил крайнюю колонну, закинул ее себе за плечо и снова поднялся в воздух. В колоннаде этого костела до сих пор не хватает одной колонны.
Наверно, черт успел бы вернуться в Вышегорад вовремя, но св. Петр не спускал с него глаз. Зная, как тяжело отдает морская пучина все, что однажды поглотила, св. Петр сбросил груз с плеч черта, когда тот пролетал над лагунами Венеции. Столб упал в воду, но черт, не мешкая ни секунды, скрылся под водой. Какое-то время он возился в зеленом полумраке на дне лагуны, пока не нашел свой груз, а когда весь мокрый вынырнул, то св. Петр снова толкнул его. Зардан опять погрузился в воду, так было и в третий раз, пока черт не вытащил гранитный столб из глубины и не прилетел в Вышеград как раз в тот момент, когда священник произнес последнее слово.
Понял, что ставку проиграл, он со злости швырнул колонну на крышу собора и, скрипя зубами, вернулся в ад. Колонна пролетела через крышу и упала на каменный пол так резко, что разломилась на три части.
Так рассказывает старая легенда. Некоторые рассказывают, что негодного Божьего слугу придумали клеветники, а спор с Зарданом был совсем при других обстоятельствах. Некогда к почтенному священнику в Вышеград привели молодую женщину, одержимую дьяволом, и он так долго читал над ней молитвы, что черту в его убежище стало тесно, и он предложил пари: если вовремя принесет колонну из далекого Рима, заберет душу и этой молодой женщины, и душу священника, а если проиграет - оставит женщину в покое навсегда.
А еще рассказывают, что противником черта был вовсе не священник, а бедный батрак, который с трудом мог прокормить свою семью. Однажды он встретил лесника, пожаловался на свою бедность, и лесник обещал помощь при одном условии: если бедняк отдаст ему то, что первым увидит в руках своей жены, когда вернется домой. Батрак с радостью согласился, а когда пришел домой, жена держала на руках новорожденного мальчика. Тогда батрак понял, кем на самом деле был тот лесник. Горевал так долго, пока ему не посоветовали назвать сына Петром. Мальчик вырос, стал священником в Вышеграде. А дальше уже все знаете.
Этот случай попал в храмовую фреску. Художник изобразил не только старинный Вышеград, Венецию и Рим, но и встречу в облаках над лагунами. В пожелтевших книгах написано, что у нескольких людей при взгляже на свирепого черта помутился разум.
Колонна долго лежала на полу вышеградского костела. Спустя много времени двенадцать самых сильных пражских артиллеристов по приказу императора Иосифа II перенесли ее на северную часть кладбища, где она зарастала травой до 1888 года. Тогда ее переместили в сад, и говорят, что в жаркие летние дни от нее исходит запах серы и адского огня, что до сих пор на них видны царапины от когтей черта, когда он старался поймать падающий в лагуну драгоценный груз.

Легенда о колоколах Лоретто

В башне над аркадами Лоретто есть старый карильон, который приобрел в 1694 году Эбхард из Глукова. Часы работы Петра Неймана, колокола отлил Кладеус Фромм в Амстердаме за 15 тыс. золотых.
В давние времена они еще не играли трогательную и печальную мелодию, как сейчас, а только отбивали время: большие колокольчики сообщали час, меньшие - четверти.
Тогда жила в Новом Свете бедная вдова. Она работала от рассвета до заката, чтобы прокормить своих детей – а тех было как раз столько, сколько колокольчиков на башне Лоретто. Вдова называла своих чад лоретанскими колокольчиками. В хорошем настроении сравнивала их с настоящими колоколами: те большие могут подождать, а маленькие каждую минуту что-нибудь хотят.
Еще одно богатство было у бедной вдовы: нитка серебряных монет. Получила она их давно от богатой крестной матери и хранила в комоде как большую драгоценность, пока дети не вырастут и она не даст каждому по монетке на память.
Пришло время, и в Праге разразилась эпидемия, больше всего среди бедных, в обветшавших домах и на грязных кривых улочках. Да так метко выбирала, что бедные уже начали думать, будто богатые подмешивают им яд с целью избавиться от них.
Вскоре зараза добралась и до улочек Нового Света, не миновав и дома бедной вдовы. Однажды заболел самый старший сын, мать была в отчаянии, врачу заплатить не могла. Болезнь наступала быстро, прошло едва пара часов, а она уже видела, что у сына душа отлетает. Открыла комод, достала нить с серебряными монетами, сняла самую большую и пошла к Лоретто, чтобы оплатить последний путь своего сына, если уж не могла оплатить лечение. Вскоре над крышами Нового Света самый большой из лоретанских колоколов погребальным звоном сообщил о смерти
На следующий день печальная вдова шла за погребальной повозкой, чтобы попрощаться со своим сыном и знать, в какой яме для бедных он будет похоронен. Когда она вернулась домой, нашла в горячке следующего ребенка: это была ласковая светловолосая девочка, и свою мать уже едва узнавала. С тяжелым сердцем вдова взяла вторую серебряную монетку и пошла к Лоретто.
Так продолжалось день за днем, на нитке убывали монетки, день за днем несчастная вдова шла за погребальной повозкой, а с лоретанской башни звенел колокол все меньший и меньший, пока не прозвучал самый маленький – умер последний ребенок бедной вдовы.
Мать проводила на кладбище последнее дитя. На обратной дороге она почувствовала жар и поняла, что болезнь добралась и до нее. С трудом дошла до дома, легла на кровать в опустевшей комнате и с горечью подумала, что нет у нее уже никого, чтобы подать ей стакан воды. Одна мысль смягчала ее скорбь: она недолго проживет без своих детей, которых она любила больше всего на свете. Жар палил ей лицо, тело бил озноб, она ждала свою последнюю минуту. В проблесках сознания она продолжала думать о своих детях, с потрескавшихся губ слетел еле слышный вздох:
«Дети, мои дорогие дети! Сделала я для вас все, что могла. А для меня уже никто ничего не сделает. И погребальный звон я вам заказывала, а кто закажет его для меня, чтобы проводить меня в последний путь?»
В тот момент высоко над крышами домов зазвучали лоретанские колокола. Звонили все одновременно, их голоса сливались в мелодию настолько неслыханно прекрасную, что люди на улицах останавливались и слушали со слезами на глазах. Голоса колоколов переплетались, пели вместе и сопровождали один другого, и это звучало как песня, исполненная благодарности.
Вдова открыла глаза, мгновение слушала, потом снова медленно их закрыла, и на ее бледном лице появилась счастливая, спокойная улыбка.
С тех пор лоретанские колокола не звонят, а поют.


Водяной из подскали

В давние времена сплавляли подскальцы лес с верхнего течения Влтавы до Праги. Из-за этого тяжелого труда были они широкоплечи, мускулисты, умели работать руками не только в потоках и на перекатах, но и на танцах в подскальских трактирах. Не однажды там доходило до драк, от которых трактир сотрясался до самого фундамента.
Однажды подскальцам стало жутко: это когда поспорили с водяным, который обитал неподалеку от Злихова. Тогда в Подскали праздновали большой сплав, и трактир У Гайдука около Витони был переполнен. На праздничный вечер пришли не только сплавщики со всего Подскали, но и молодцы из Старого и Нового Места.
Среди чужаков перед полночью появился незнакомец, которого в Подскали раньше не видели. Во время танцев он летал по залу, как неоперившийся воробей, в остальном вел себя вежливо, девушек и женщин приглашал на танец строго по порядку, никого не выбирая, так что был принят обществом без возражений. Это был мужчина в расцвете лет, хотя немного старомодный: на зеленом сюртуке с фалдами блестели тщательно начищенные пуговицы, на тонких кривых ногах были надеты белые чулки и туфли с пряжками, на шее – шелковый шарфик, завязанный в бант. Подскальцы подумали, что это, скорее всего, лакей или управляющий из какого-нибудь дворца Нового Места, и перестали обращать на него внимание.
И только старый сплавщик, который провел на плотах всю свою жизнь и знал на воде каждый поворот и каждый трактир у воды, проявил к незнакомцу недоверие: ему казалось, что он уже где-то встречал его. К полуночи старик утомился, немного выпил с остальными «на посошок» и пошел домой.
Едва за ним закрылась дверь, начались в трактире странные вещи. Дружные обычно подскальцы, становились все более грубыми, и атмосфера в трактире накалилась так, что постоянные посетители старались держаться поближе к дверям и окнам и иметь возможность выйти на свежий воздух раньше, чем кто-нибудь отправит их туда силой.
Несколько вспыльчивых молодцев стали ссориться из-за партнерш по танцам, музыканты не могли договориться о нотах, барабанщик уснул посредине польки, кларнетист так зафальшивил, что дирижер метал гром и молнии, в углах стали образовываться группы людей, готовых к драке.
Внезапно перед кларнетистом оказался высокий широкоплечий сплавщик, взял его за лацканы пиджака и выбросил в окно. Трактир сразу разделился на два лагеря: одни горячо одобряли действия сплавщика, другие помнили, что музыканты неприкосновенны во время танцев. Женщины визжали, раздавался звон стекла и с первого взгляда было ясно, что началась одна из великих подскальских потасовок.
В разгар драки в дверях снова появился старый сплавщик. Он раскинул руки и закричал:
«Друзья, остановитесь! Найдите лучше того манекена с золотыми пуговицами, потому что он виной всему этому».
Разгоряченные борцы замерли, а старый сплавщик продолжал:
«Несомненно, он подмешал вам приправу для драк, чтобы вам отомстить! Срочно перекройте окна и двери, чтобы он не мог уйти!»
Сплавщики подошли к окнам и дверям и стали искать мужика с шелковым шарфиком на шее, но тот исчез, как сквозь землю провалился. Стали расспрашивать старого сплавщика, что собственно происходит.
«Мне он сразу показался знакомым»,- объяснял сплавщик. «Но я не мог вспомнить, где его видел. Только по дороге домой меня осенило, и я сразу поспешил обратно, чтобы предупредить вас».
«Кто же это был?»,- спросил молодец, который все еще держал барабанщика одной рукой за брюки, а другой за воротник.
«Кто?»,- возвысил голос старый сплавщик. «Неужели сами не догадались? Водяной, конечно, кто же еще?»
Трактир на минуту затих, потом послышался тихий ропот.
«Водяной? И этим сказкам мы должны верить? Откуда бы тут взялся водяной?»
Старый сплавщик не отступал. Повернулся к трактирщице и спросил: «Сколько раз ты сегодня мыла зал?»
Она недоверчиво осмотрелась: «Ни разу. Может, это кто-то сделал за меня?». Все опустили глаза к вымытым полам.
«Видите?»,- продолжал сплавщик. – «Никто не мыл полы, а тут мокро, только что в лужи не наступаете. Неужели никто не обратил на это внимания? Никто не знает, что у водяного капает вода с фалд сюртука?»
«Я верю», - отозвался голос из стайки девчат. - «У него такие холодные руки, что я чуть не задрожала! Точно, это был водяной!». Остальные танцующие согласились с ней. Боевой настрой у сплавщиков прошел, стояли, будто их сглазили, и осматривали свои шишки и синяки.
«Ты его раньше где-то встречал?» - снова спросили старого сплавщика.
«Я вам все расскажу, только пусть это не распространяется по Праге, а то над нами будут смеяться в Рыбарже, скажут, что мы себе придумали водяного для оправдания разбитого трактира».
«Примерно год назад плыл я из Камейка в Прагу. В Давли к нам сел гончар с горшками, во Враном присоединился какой-то селянин с мешком трав и приправ. Когда мы приближались к Модржанам, с берега нас позвал человек, которого мы тоже взяли с собой. А теперь представьте: на нем был зеленый сюртук с пуговицами, красный шарфик на шее, на ногах белые чулки и туфли с пряжками!»
«Едва он устроился, купил у гончара большую партию горшков, потом заговорил с травником и уже быстро держал в своих руках мешочек с приправами. Наверно, хорошо заплатил, потому что у травника сияли глаза, будто он нашел клад. Потом я следил за сплавом и только у Злихова решил посмотреть, что делает тот новый попутчик. Но его не было. Ни гончар, ни травник не заметили, как он исчез. Стали беспокоиться, что он упал в воду и утонул, но потом обнаружили, что купленные горшки тоже исчезли. Стукнуло во мне, как в старых часах: друзья, это был водяной! Спросил у травника, что он ему продал. Тот не сразу признался, что это была приправа для драки, и что хватит двух зернышек, чтобы весь город вцепился друг другу в волосы».
«Вот почему этим летом тут утонуло так много человек!», - сказал сплавщик, все еще державший барабанщика за брюки. - «Ему нужны были горшки для душ утопленников».
Старик кивнул: «А было бы их еще больше, если бы подскальцы не спасали. Поэтому водяной зол на нас и поэтому хотел отомстить!»
Трактир снова оживился. Широкоплечий сплавщик отпустил барабанщика, все говорили, перебивая друг друга, пиво текло рекой. Музыканты и кларнетист робко начали играть, и одна из парочек продолжила танец.
В ту ночь танцы в трактире У гайдука закончились спокойно и без драки. Сразу утром старый сплавщик пошел к бабке-знахарке, которая жила в домике у дороги на Вышеград. Ее знало все Подскали, и не только из-за лечебных трав, но и из-за известной дорожки, выложенной из костей. Рассказывали, что здесь жил палач и что зал выложен человеческими мослами, но сплавщики этим сказкам только улыбались; были уверены, что козьи кости или собачьи.
Старого сплавщика тайный зал в этот раз не интересовал. Рассказал знахарке, что случилось, обещал ей дров, и заклинательница тут же дала совет. Потянулась к полочке, подала сплавщику горшочек и спокойно улыбнулась:
«Это тебе точно поможет. Это вороний глаз, я засушила его на камнях в Страстную неделю. Если ты его зашьешь в пиджак, никто тебя не обманет, даже водяной, во что бы он ни переоделся. В воде избегай его, но если встретишь на суше, подбеги к нему и отрежь ему фалду сюртука. Этим ты лишишь его чудодейственной силы, и когда он прыгнет в воду, то утонет, как обычный смертный».
Старый сплавщик ее недоверчиво выслушал, ничего не сказал, возвратился домой, зашил вороний глаз в жилет и стал ждать удобного случая.
Долго ждать не пришлось. Наступила масленица, в трактире У гайдука были танцы. Вскоре после 10 часов в дверях появился мужик в зеленом сюртуке и красном шарфе на шее. Старик разбежался к нему, но водник, не мешкая, пролез, как угорь, между танцующими и выскочил в окно. У удивленного сплавщика остался только кончик отрезанной фалды.
Все сбежались, стали говорить, что теперь водяной будет им мстить. Сплавщик объяснил им, что чудеса для водяного закончились. Ему не поверили, настроение было унылое, а танцы закончились раньше, чем обычно. Сплавщик после полуночи вернулся домой, повесил мокрую фалду в кухне над печкой и пошел спать.
Рано утром его разбудил стук в дверь. Он вскочил с постели и оказался по колено в воде. Подумал, что ночью началось наводнение, вспомнил, что плоты на реке привязаны непрочно, и поспешил к дверям. За дверью он увидел перепуганного соседа.
«Люди, что же вы делаете?» - закричал он. – «Ведь от вас льется вода, как при потопе!»
Сплавщик осмотрелся. Небо было голубое, без единой тучки, Влтава спокойно несла свои воды между берегов, потопа нигде не было видно. Только тогда он понял, что случилось, и не говоря ни слова, поспешил на кухню. Из фалды над плитой ручьем текла вода. Сплавщик быстро взял фалду и начал думать, что с ней сделать. Сжечь ее нельзя, если бросить во Влтаву - водяной вернет себе свою силу. Почесал за ухом, взял ножницы, разрезал фалду на мелкие кусочки и выбросил из окна. Только потом отдышался.
Новость о фалде водяного быстро разнеслась по Подскали и по Праге. Кто-то верил, кто-то ухмылялся, что подскальцы все придумали, а рыбаржцы даже сочинили смешную песенку о подскальцах, которые все сваливают на водяного.
Вскоре случилась странная вещь. Малостранские рыбаки выловили под Карловым мостом неизвестного утопленника: примерно сорокалетнего мужчину в зеленом сюртуке с пуговицами, в белых чулках и туфлях с пряжками, на шее с красным шарфиком. Рыбаржцы вспомнили рассказы подскальцев и сразу поняли, кто утопленник. Долго решали, что делать с утопленником, потом решили отправить его в Подскали. Магистрат Малой Страны решил, что все это сказки, и похоронил его в углу кладбища на Рыбаржах. Местные жители возражали, боялись, а потом стали показывать место, где похоронен подскальский водяной.

Легенда об огненном муже с Карловой улицы


На Карловой улице когда-то жил старый ростовщик. Давал в долг настоящие и фальшивые деньги с высокими процентами и не одного несчастного лишил крыши над головой. Он был очень жадный, никого не жалел: ни изголодавшего ремесленника, который всего лишился и хотел занять денег для покупки молотка, ни бедную женщину, у которой дети плакали от голода. Он никуда не ходил, сидел в своей комнате и постоянно пересчитывал деньги в сундуке. Экономил даже на самом себе.
Однажды вечером на Карловой улице произошел сильный пожар, как раз около дома старого ростовщика. Со всей округи сбежались соседи и помогали гасить, выносили из пламени плачущих детей и немощных стариков, до последней минуты вытаскивали из дверей и окон мебель бедняков, пока в в искрах не упали кровли. Из-за ветра пламя перекинулось и на противоположную сторону улицы. С огнем все боролись, как могли, у некоторых обгорели лица и руки.
Когда пламя полыхало особенно высоко, в дверях своего дома появился старый ростовщик с мешком за плечами, не глядя по сторонам, не останавливаясь, побежал к реке, шатаясь под тяжелым грузом, задыхаясь в дыму. Соседи просили его о помощи, но он как-будто не слышал, не видел опаленных детей, отчаявшихся матерей. Соседи передавали ушаты с водой, гасили пламя, нужна была каждая пара рук. Ростовщик спешил к реке, чтобы сохранить все свои деньги в мешке.
Тогда люди с Карловой улицы его и видели в последний раз. Общими усилиями пожар к утру потушили. Спустя несколько дней постучал в двери ростовщика пострадавший бедняк, который хотел одолжить денег для постройки новой крыши над головой. Никто не ответил. Поломали замок, но в комнате было пусто, ростовщика не было. Некоторые говорили, что он. возможно, погиб в огне, другие - что мешок с деньгами его утащил на дно Влтавы, но никто не знал точно, что же случилось.
Пока однажды после полуночи ростовщик не появился снова. Он шатался под тяжелым мешком, задыхался, каждую минуту останавливался, звал одиноких прохожих и просил помочь ему нести мешок хотя бы несколько шагов. Но те, кто его узнавали, отворачивались и обходили стороной, как-будто брезговали им. А если его кто-то иногда жалел и подходил ближе, ростовщик у него на глазах превращался в огненный скелет, пламя полыхало на его раскаленных костях, а вместо глаз сверкали угли. У прохожего желание помочь быстро исчезало, он убегал как можно быстрее, и напрасно огненный скелет просил помочь ему тащить мешок.
И так он появлялся на Карловой улице много раз, и его появление предвещало несчастье: либо разгорался в Старом городе пожар, либо Влтава выходила из берегов.
Говорят, что ростовщика освободит тот храбрец, который поможет ему донести мешок по Карловой улице от каменного моста до староместского рыночка.

Легенда о танцовщице с Озерова

Сейчас это улица Под Слованами, но когда-то ее называли На Озерове; тогда на ней стояло несколько низких домиков, а вокруг были огороды. В то время туда возвращался одинокий торговец гусями: шел в хорошем настроении, несмотря на то, что уже приближалось утро. На рынке он продал всех гусей и, хотя вечером по дороге останавливался в нескольких пивных, в карманах у него еще звенело большое количество золотых. Торговец шел так, будто ему принадлежала вся улица, пел со всей мочи, а на сердце ему было тепло. Внезапно он перестал петь и остановился - около дома "У десяти дев" в утреннем полумраке мелькнула стройная фигура. Торговец удивился, кто так поздно, или, наоборот, так рано проходит по улице, но еще больше был удивлен, когда увидел, что это девушка, худенькая, как веточка. Она танцевала сама для себя, кружилась, как ветер, белая юбка за ней только мелькала, волосы развевались по плечам. Танцевала она с руками, поднятыми над головой, улыбалась и напевала, будто ей принадлежал весь мир.
Торговец гусями немного посмотрел, а потом подошел ближе с распростертыми руками. Девушка ухватила его за плечи, и они уже оба кружились в одном вихре, ликовали и улыбались. Торговцу едва хватало дыхания, он забыл обо всем, видел только перед собой белые зубы незнакомой девушки, черные волосы и большие карие глаза. Он уже хотел остановиться, но девушка продолжала кружиться. Так они танцевали от одного конца улицы к другому и обратно, без отдыха, без остановки - удивительно, что у торговца не отлетела душа. Ему уже танец перестал нравиться, заболели ноги, но незнакомка не сбавляла ритма, вскрикивала от восторга и кружилась все быстрее.
И вдруг все исчезло. Торговец лежал в нескольких шагах перед домом "У десяти дев", в легких у него при попытке вдохнуть раздавался свист. С трудом он встал, все тело болело, а ноги были как вывихнутые. Девушка исчезла, на всей улице не было ни души. Торговец оперся о стену и огляделся вокруг: шляпы не было, трость исчезла, сумки не было, карманы пустые, ни одного золотого не осталось.
Со стоном пошел он домой, держался за стены, каждую минуту был вынужден отдыхать, кое-как добрался до своего дома и лег спать. Только когда к полудню проснулся, рассказал жене, что с ним приключилось. Жена не поверила ни одному его слову, думала, что он все растратил в пивных, и зло его бранила. Когда торговец снова уснул, задумалась она над его рассказом, а потому что любила своего мужа, стала размышлять, может ли там быть хоть одно слово правды. Надела платок и направилась к Озерову, искала, пока не нашла в луже смятую запачканную шляпу, на другом конце улицы нашла трость, чуть дальше – пустую сумку, а около нее горсть золотых. Стала искать еще тщательнее, и в трещинах, под камнями нашла все золотые.
Когда она вернулась домой, муж как раз проснулся, голова у него болела, а ног он не чувствовал, лицо было бледное, и он едва мог говорить. Жена сказала, что все нашла, что верит каждому его слову, и попросила больше через Озеров не ходить, избегать эту улицу, как черт ладана.
Торговец был рад, что ему поверили, и обещал больше на Озерове не появляться. Его жену, однако, не покидала мысль о черноволосой танцовщице, и она начала незаметно расспрашивать соседок. Когда она узнала всю правду, то простила своему мужу и то, что он выпил. Она была рада, что он вообще смог вернуться домой.
В старые времена был открыт трактир в доме, который теперь называется "У десяти дев". Для больших доходов и для забавы посетителей у него было десять симпатичных и веселых девчат, отчего дом и получил свое название. Эти десять девушек привлекали целые толпы мужчин, и трактир от вечера до утра содрогался от шума, пения и танцев. Танцевали тут все дни: в праздники, в пост, в Пасху. Самой веселой была худенькая девушка с длинными черными волосами и большими карими глазами. Она улыбалась, радостно вскрикивала и к утру становилась все веселее.
Когда ночные буйства достигли вершины, соседи договорились и во главе с человеком в черном капюшоне разрушили трактир, не оставив от него камня на камне. Десять девиц выгнали, они разошлись по улицам старого Подскали, и только младшая, самая веселая, вскрикивала и танцевала посреди всего этого шума. Выгнали ее аж за угол Озерова, а она все танцевала, как сумасшедшая, и один молодой человек крикнул ей вдогонку: «Ты танцуй, танцуй хоть до самого Судного дня!» Она ему ответила радостным выкриком и исчезла в утреннем рассвете.
Однако, она не исчезла навсегда. Время от времени в ветреные ночи она появляется на улице, танцует, смеется и поет до рассвета. Если с ней кто-либо начинает танцевать, то он танцует до смерти – она берет его за плечи и кружится с ним так долго, пока несчастный не выпустит дух. Не одного сплавщика она так утанцевала, и только наш торговец гусями имел счастье присоединиться к ее танцу в самом конце песни, когда оставалось совсем немного до первого кукарекания петухов.
И всегда одинаково: нигде никого, но через улицу как-будто упала невидимая тень из соединенных рук десяти девушек, которые никого не пускают ни на шаг дальше, каким бы быстрым он ни был; потом из тени выбегает белая девушка с длинными черными волосами и смеется, и танцует…
Горе тому, кто присоединится к ее танцу.


Легенда об удивительном сне

На правом берегу Влатавы, недалеко от Кларова, в местах, где сегодня заканчивается Манесов мост, в давние времена было селение Рыбаржи (рыбаков). Жил здесь рыбак, и была у него дочь небывалой красоты, в которую влюбился сын богатых родителей с Малой Страны.
Рыбак долго отговаривал дочь от этой любви, но девушка ни за что не хотела отказываться от своего возлюбленного. Родители не хотели и слышать о свадьбе, угрожали ему, наговаривали на невесту. Сам молодой человек настаивал на своем намерении и уговаривал девушку не сдаваться.
«Верь мне, что я никогда не оставлю тебя, всегда буду принадлежать тебе, живой или мертвый!» - говорил он ей.
Когда молодые люди увидели, что родителей жениха никак не уговорить, то подумали, что ребенок может смягчить их сердце. Однако и это не подействовало, они ожесточились еще больше. Жених продолжал готовиться к свадьбе, даже уговорил своего дядю быть свидетелем на свадьбе.
Случилось, что именно в это время молодой человек вынужден был уехать из Праги по какому-то неотложному делу. Жених так спешил обратно, что повозка на неровной дороге перевернулась, и он погиб.
Девушка выплакала все глаза, старый рыбак напрасно ее утешал. Родители жениха тоже горевали, но мысль, что теперь свадьбы не будет, была для них утешением.
Ночью после похорон на Малой Стране у дома дяди покойного жениха появилась карета, из которой вышел сам мертвый жених. Лицо у него было бледное, на лбу был виден кровавый шрам, но он решительно вошел в ворота, поднялся в спальню дяди, подошел к кровати и стал трясти спящего: «Ты мне обещал быть свидетелем на свадьбе. Одевайся и пойдем, потому что время свадьбы наступило».
Дядя перепугался, не знал, снится ему все это или на самом деле происходит, был очень вялым. Послушно встал, оделся и сел с женихом в карету. Едва закрылись дверцы, карета направилась к поселению рыбаков и остановилась перед домом невесты. Жених вышел из кареты и постучал в окно, а когда в доме загорелся свет, сказал: «Собирайся, пришло время нашей свадьбы. А вы, отец, поторопитесь, потому что мы не можем долго ждать».
Девушка расплакалась, старый рыбак не мог сказать ни слова; сколько они ни протирали глаза, начали догадываться, что это не сон: за окном стояла карета, а на пороге – нетерпеливый жених.
Невеста быстро нарядилась, отец тоже оделся, и вскоре все они вошли в маленький бедный костел посреди рыбачьего поселения. Жених привел разбуженного священника, тот благословил молодоженов и провел свадебный обряд; руки у него при этом дрожали, и он постоянно касался лба, будто хотел протереть глаза и пробудиться от страшного сна. Но ничего не поделаешь, теперь эти двое были мужем и женой - свидетели расписались в книге. Когда обряд был закончен, жених поцеловал невесту и громко сказал: «Теперь мы принадлежим друг другу, и не забывай, что я исполнил свое обещание».
Он подошел к алтарю, приложил к нему свою ладонь, после чего все вышли из холодного темного костела и снова сели в карету. Вскоре вдалеке отзвучал грохот колес, и над поселением рыбаков разлилась ночная тишина.
Утром невеста проснулась и, не открывая глаз, горько заплакала: ведь ей приснилась ее собственная свадьба! Потом повернулась, посмотрела в комнату и сразу перестала плакать: на столе лежало ее свадебное платье, положенное туда в спешке, на окне стоял в горшке подстриженный розмарин. Она потрогала волосы и задрожала: в руке почувствовала небольшую веточку розмарина, которую ей ночью в прическу вплел жених.
Она быстро разбудила отца и рассказала свой сон; старый рыбак не мог вымолвить ни слова, потому что в тот момент не мог отличить сон от яви. Они быстро оделись и поспешили в костел. Седовласый священник открыл книгу свидетельств, и там оказалась запись об их свадьбе, с именами свидетелей, а на алтаре горел отпечаток ладони, будто его кто-то выжег раскаленным железом. Когда появился и дядя с веточкой розмарина в руке, все поняли, что произошедшее ночью не было сном.
В Рыбаржи и в Малой Стране возникло большое волнение. Жестокие сердца родителей жениха смягчились, они предложили невесте принять ее как родную, а также и внука, когда он родится. Дочь рыбака отказалась, потому что хотела остаться в своем поселении на берегу реки, где всегда был ее дом.
Так и стало. Жила она там со своим сыном до самой смерти, все ее уважали как хорошую жену, мать и вдову.


О Малостранской площади

Одна из самых старых легенд рассказывает, как перевозили тело князя Вацлава в Прагу. Через три года после его смерти князь Болеслав решил выразить свое раскаяние, и принял решение доставить останки его несчастного брата в Прагу и похоронить в соборе св. Вита.
Так и было, но когда слуги Болеслава перевезли тело князя Вацлава через Влтаву и достигли места, позже названного Малостранской площадью, белые волы основились перед зданием тюрьмы и не сделали ни шагу. Перевозчики раздобыли поблизости следующую пару, а позже еще одного вола, но ничего не помогало - тяжелые деревянные колеса не сдвинулись с места. Только потом кому-то пришло в голову, что князь Вацлав всегда заботился, чтобы невинные не страдали от несправедливости, и то, что повозка с его телом остановилась именно около тюрьмы, означает, что за решеткой невинный человек.
Постучали в ворота тюрьмы и объяснили управляющему, который, не мешкая, вывел трех заключенных, отбывающих там свое наказание. Уже собирался снова просмотреть их обвинения, как у одного заключенного оковы с рук и ног упали сами. В этот же момент тройка белых волов внезапно тронулась, и повозка с телом князя Вацлава поехала вверх по крутой дороге к Пражскому граду.
Управляющий сообщил об удивительном событии судье, и тот без промедления начал новое расследование. Вскоре выяснилось, что заключенный, у которого так странно упали оковы, был осужден несправедливо, по фальшивому обвинению соседа, который хотел завладеть его имуществом. Невиновный был оправдан, а за решетку попал сосед-обманщик. На месте тюрьмы в память об этом событии был построен небольшой костел в честь князя Вацлава. Над его дверьми неизвестный художник изобразил, как у заключенного падают оковы, а внутри костела еще долго показывали оковы, которые сами соскользнули с рук и ног заключенного, а также два куска дерева из повозки, на которой везли тело Вацлава из Болеслава к месту, где князю подобает находиться и где он находится по сей день.


Легенда о картах могильщика

Могильщик с Поржичи был честным и добрым, но был у него один недостаток: т.к. ему при его скорбной работе иногда становилось грустно, любил ходить в трактир На Куклике (На геуме), чтобы улучшить себе настроение. Алкоголем он не увлекался, долгую болтовню также не любил, но очень любил поиграть в карты или кости. И играл в них очень страстно. Больше всего любил играть со сторожем костела св. Петра и с соседом бондарем; как только эти трое встречались, сразу доставали из карманов чертовы карты или кости из березового дерева, и с ними уже было невозможно нормально разговаривать: играли до позднего утра.
Неожиданно в Праге начался мор. У могильщика было много работы с утра до вечера, но едва начинало смеркаться, как он уже сидел в трактире и играл. Деньги сами ему сыпались в карман, сторожу везло не меньше, и бондарю за свою игру тоже не было стыдно. Обычно трактир закрывался после заката солнца, но это не мешало трем игрокам; как только слышался «пивной» колокольчик, они переходили в задние комнаты и продолжали играть там. И были там не одни. Многие люди от отчаяния и горя пили, так что в задних комнатах было весьма оживленно долго после полуночи.
Странная компания На Куклике, однако, начала редеть: мор не выбирал, и не было вечера, чтобы не опустела какая-нибудь скамья или стул. Наконец, оставались только могильщик, бондарь и сторож, и тогда черная смерть призвала бондаря и сторожа одновременно. Могильщик остался один, как кол в заборе. Печально сидел он на скамейке, задумчиво перебирал колоду оборванных карт, и настроение его портилось с каждой минутой. Какое-то время ждал, не появится ли в дверях поздний посетитель, с кем бы можно было поиграть в карты, а потом засунул колоду в карман, надел кепку и выскочил из трактира.
Бежал прямо к часовне, где под саваном лежали оба его товарища. Зажег свечу, откинул саван и тяжко вздохнул:
«Друзья, с кем я теперь буду играть? Чего бы я только ни отдал, чтобы сыграть с вами партию!»
Едва он это промолвил, бондарь приподнял голову, прищурил глаза, соскочил с погребальных носилок. Могильщик опешил, но еще не успел прийти в себя, как из-под савана начал выбираться и сторож. Сели на полу посреди часовни, у могильщика какое-то время еще тряслись руки, но потом он перемешал и раздал карты, как если бы это было в трактире.
Потом на улице началась сильная гроза, от грома задрожали оконные стекла, в часовне промелькнула вспышка света и раздался удар, будто где-то совсем близко попала молния. Те трое ничего не замечали, играли и играли, а когда карты перестали их забавлять, могильщик вытащил из кармана кости, потом снова вернулись к картам и играли бы так до утра или вечно. Но наступила полночь, раздался гром, окно разбилось, сквозняк погасил свечу, и с той минуты в часовне стало тихо; гроза удалилась, и только дождь шумел.
Когда утром могильщики пришли за погребальными носилками, то замерли от страха: на полу лежали три покойника – бондарь, сторож и могильщик, и последний еще держал в руке карты, словно как раз собирался достать туза.
Похоронили их вместе в одной могиле, однако рассказывают, что могильщик не успокоился и после смерти: в грозовые ночи ходит поблизости костела, тасует в руке карты и просит случайных прохожих сыграть с ним. Говорят, что его освободит только тот, кто у него выиграет, но кто в наше время умеет играть в игры тех лет?

URL записи

@темы: любимое, рассказы

URL
Комментарии
2012-01-03 в 20:01 

Jamie the Strange
Like a Bosch. У меня есть я. Мы справимся.
Haime,
очень познавательно, туристам далеко не все это рассказывают)) вообще в Праге чуть ли не каждый камень имеет свою историю)

2012-01-03 в 21:08 

Haime
nemo me impune lacessit
Jamie the Strange, поэтому очень хочется в Прагу))

URL
2012-01-04 в 07:26 

Jamie the Strange
Like a Bosch. У меня есть я. Мы справимся.
Haime,
там интересно, жаль только, что очень спокойно и тихо) но м.б. когда-то съезжу еще anyway)

     

[13]

главная